Автор Самуил Яковлевич Маршак. Произведения маршака для детей список названий


С. Я. Маршак — стихи и сказки для детей. Произведения и биография — Сказки. Рассказы. Стихи.

С.Я.Маршак — стихи и сказки для детей. Произведения и биография

 Список произведений Самуила Яковлевича Маршака.Рекомендовано читать детям,учащимся в1,2,3,4 классе АртекАвтобус номер двадцать шестьА, Бе, ЦеБелый котБабушкины любимцыБагажБарабан и трубаБарашекБольшой карманБаю-баю, деткиБелая страницаВолк и лисаВеликанВанька-встанькаВ театре для детейВеселая азбука про все на светеВот какой рассеянныйВеселые чижиВеселый счетВеселое путешествие от «А» до «Я»Где обедал воробей?Детки в клеткеДом, который построил ДжекДесять негритятДрузья-товарищиДва котаЕжели вы вежливыЖадинаКруглый годКотятаКот и лодыриМячМастер-ломастерМаленькие феиО мальчиках и девочкахПро гиппопотамаПожарПриключения ЧиполлиноПочтаПесня о елкеРадугаРадуга-дугаРобин-БобинРассказ о неизвестном героеСвинка морскаяУсатый-полосатыйУгомонХороводШалтай-БолтайШкольнику на памятьЯ видел Сказка «Кошкин дом»Сказка Двенадцать месяцевСказка о глупом мышонкеСказка об умном мышонкеТихая сказка 

Читать все стихи и сказки Маршака.Список произведений.Перейти в раздел «Стихи и басни»  
Краткая биография, жизнь и творчество Самуила Яковлевича Маршака

 

Самуил Яковлевич Маршак

Русский советский поэт, драматург, переводчик,литературный критик. /1887—1964/ Нет такого человека, который не знал бы имени Самуила Маршака. Стихи этого талантливого поэта остаются в сознании навсегда, если единожды их услышать. Биография Маршака рассказывает, что этот удивительный человек родился в 1887 году. Случилось это 3 ноября в городе Воронеже. Самуил Яковлевич Маршак, помимо того, что писал замечательные стихи, еще и являлся литературным критиком, драматургом, переводчиком. Он стал лауреатом Сталинских и Ленинской премии. 

Детство и юность Самуила Маршака

 Биография Маршака повествует о том, что поэт был рожден в еврейской семье. Его отец трудился на заводе, который занимался производством мыла. Мать была простой домохозяйкой. Самуил учился в Острогожской гимназии, потом образование он получал в Петербургской и Ялтинской гимназиях. Будущий поэт уже в юности был усердным и любознательным. Во время учебы в Петербурге Маршак массу времени проводил в залах публичной библиотеки. Этот человек, кроме образования на родине, получал его еще и за границей. Сначала Маршак учился в политехническом техникуме Лондона, потом в университете того же города. 

Творчество Самуила Яковлевича Маршака

 Детские стихи Маршак начал писать уже в зрелом возрасте, когда пришло осознание того, что честность, открытость и легкая рифма находят живой отклик у детей. Примечательно, что собственных книг у Самуила Маршака в детстве не было, по его словам ему недоставало веселых, небольших произведений, приходилось читать всё, что находилось в родительской взрослой библиотеке, у соседей и знакомых. Стихи Маршака для детей настолько реалистично передают жизненные картинки, что эффект присутствия просто потрясающий.Биография Маршака сообщает о его знакомстве с Максимом Горьким. Произошло это в 1904 году. Великий русский писатель сразу же увидел и почувствовал, что Самуил Маршак талантлив, у него есть будущее в написании стихотворений. Юный Маршак проживал на ялтинской даче Максима Горького два года. И первый сборник талантливого парня не заставил себя долго ждать. Он вышел в свет в 1907 году. Однако тематика стихотворений была еврейской направленности. Сборник именовался «Сиониды». Биография Маршака сообщает, что с 1906 года он постоянно проживает в Петербурге, вплоть до 1911 года. Именно тогда поэт, будучи корреспондентом пары петербургских изданий, отправляется в путешествие на Ближний Восток. То неизгладимое впечатление, которое получил Самуил, заставило его создать лучшие произведения. Проживал Маршак и в Англии, причем уже вместе с женой. Там он много времени уделял своему образованию, изучал народный фольклор. В Англии он и начал переводить на русский язык местные произведения. В Россию поэт вернулся в 1914 году, трудился корреспондентом в провинциальных городах и селах. С 1920 года он начинает открывать детские культурные заведения, в том числе своими силами он создает детский театр (причем первый на то время в России). Для него он сам сочиняет пьесы. Для детей Самуил Маршак сделал немало. Каждый помнит его бессмертные «Сказка о глупом мышонке» или «Детки в клетке». Список шедевров очень длинный. В Петрограде был организован журнал для малышей «Воробей». И снова постарался Самуил Маршак. Биография его сообщает, что огромную часть своей жизни поэт посвятил детской литературе. Во время войны деятельность Самуила Маршака продолжается. Этот удивительный человек жертвует немало на строительство детских садов и интернатов. Впрочем, создавал он не только детские произведения, но и серьезные фельетоны на злобу дня. Незадолго до кончины он издал автобиографическую повесть. 

Личная жизнь Самуила Маршака

 Биография Маршака сообщает, что женат он был с 1912 года на Софье Михайловне. Они воспитывали дочь Натанель, которая в возрасте одного года погибла при ужасном стечении обстоятельств – на нее опрокинулся горячий самовар. Младший сын пары прожил 21 год – он умер от туберкулеза. А вот старший даже ненадолго пережил отца, он стал известным физиком. Внук поэта жив по сей день. Он работает врачом-наркологом и довольно известен в определенных кругах.Краткая биография Маршака сообщает, что покинул этот мир он в 1964 году. Поэт прожил достойную жизнь.—————————————————————-Самуил Маршак.Стихи и сказки длядетей.Читаем бесплатно онлайн 

Читать все стихи и сказки Маршака.Список произведений.Перейти в раздел «Стихи и басни»  

skazkibasni.com

Список книг и других произведений Самуил Яковлевич Маршак Сортировка manga.sort.type.short.year

Самуи́л Я́ковлевич Марша́к (1887—1964) — русский советский поэт, драматург, переводчик, литературный критик.

Лауреат Ленинской (1963) и 4-х Сталинских премий (1942, 1946, 1949, 1951).

Самуил Маршак родился 3 ноября 1887 года в Воронеже в слободе Чижовка, в еврейской семье. Его отец, Яков Миронович Маршак (1855—1924), работал мастером на мыловаренном заводе; мать — Евгения Борисовна Гительсон — была домохозяйкой. Фамилия «Маршак» является сокращением, (ивр. ‏מהרש"ק‏‎‎‎) означающим «Наш учитель рабби Аарон Шмуэль Кайдановер» и принадлежит потомкам этого известного раввина и талмудиста (1624—1676).

Раннее детство и школьные годы Самуил провёл в городке Острогожске под Воронежем. Учился в 1899—1906 годах в Острогожской, 3-й Петербургской и Ялтинской гимназиях. В гимназии учитель словесности привил любовь к классической поэзии, поощрял первые литературные опыты будущего поэта и считал его вундеркиндом.

Одна из поэтических тетрадей Маршака попала в руки В. В. Стасова, известного русского критика и искусствоведа, который принял горячее участие в судьбе юноши. С помощью Стасова Самуил переезжает в Петербург и учится в одной из лучших гимназий. Целые дни проводит он в публичной библиотеке, где работал Стасов.

В 1904 году в доме Стасова Маршак познакомился с Максимом Горьким, который отнёсся к нему с большим интересом и пригласил его на свою дачу в Ялте, где Маршак жил в 1904—1906 годах. Печататься начал в 1907 году, опубликовав сборник «Сиониды», посвящённый еврейской тематике; одно из стихотворений было написано на смерть Теодора Герцля. Тогда же он перевёл несколько стихотворений Хаима Нахмана Бялика с идиша и иврита.

Когда семья Горького вынуждена была покинуть Крым из-за репрессий царского правительства после революции 1905 года, Маршак вернулся в Петербург, куда к тому времени перебрался его отец, работавший на заводе за Невской заставой.

В 1911 году Самуил Маршак вместе со своим другом, поэтом Яковом Годиным, и группой еврейской молодёжи совершил длительное путешествие по Ближнему Востоку: из Одессы они отплыли на корабле, направляясь в страны Восточного Средиземноморья — Турцию, Грецию, Сирию и Палестину. Маршак поехал туда корреспондентом петербургской «Всеобщей газеты» и «Синего журнала». Лирические стихотворения, навеянные этой поездкой, принадлежат к числу наиболее удачных в творчестве молодого Маршака («Мы жили лагерем в палатке…» и другие).

В этой поездке Маршак познакомился с Софьей Михайловной Мильвидской (1889—1953), с которой вскоре по возвращении они поженились. В конце сентября 1912 года молодожёны отправились в Англию. Там Маршак учился сначала в политехникуме, затем в Лондонском университете (1912—1914). Во время каникул он много путешествовал пешком по Англии, слушал английские народные песни. Уже тогда начал работать над переводами английских баллад, впоследствии прославивших его.

В 1914 году Маршак вернулся на родину, работал в провинции, публиковал свои переводы в журналах «Северные записки» и «Русская мысль». В военные годы занимался помощью детям беженцев.

В 1915 году вместе с семьёй жил в Финляндии в природном санатории доктора Любека.

В 1918 году — жил в Петрозаводске, работал в Олонецком губернском отделе народного образования, затем бежит на Юг — в Екатеринодар, где сотрудничал в газете «Утро Юга» под псевдонимом «Доктор Фрикен». Публиковал там стихи и антибольшевистские фельетоны.

В 1919 году издаёт (под псевдонимом «Доктор Фрикен») первый сборник «Сатиры и эпиграммы».

В 1920 году, живя в Екатеринодаре, Маршак организует там комплекс культурных учреждений для детей, в частности, создаёт один из первых в России детских театров и пишет для него пьесы. В 1923 году он выпускает свои первые стихотворные детские книги («Дом, который построил Джек», «Детки в клетке», «Сказка о глупом мышонке»). Является основателем и первым заведующим кафедрой английского языка Кубанского политехнического института (ныне Кубанский государственный технологический университет).

В 1922 году Маршак переезжает в Петроград, вместе с учёным-фольклористом Ольгой Капицей руководил студией детских писателей в Институте дошкольного образования Наркомпроса, организовал (1923) детский журнал «Воробей» (в 1924—1925 годах — «Новый Робинзон»), где в числе прочих печатались такие мастера литературы, как Б. С. Житков, В. В. Бианки, Е. Л. Шварц. На протяжении нескольких лет Маршак также руководил Ленинградской редакцией Детгиза, Ленгосиздата, издательства «Молодая гвардия». Имел отношение к журналу «Чиж». Вёл «Литературный кружок» (при ленинградском Дворце пионеров). В 1934 году на Первом съезде советских писателей С. Я. Маршак сделал доклад о детской литературе и был избран членом правления СП СССР. В 1939—1947 годах он был депутатом Московского городского Совета депутатов трудящихся.

В 1937 году созданное Маршаком детское издательство в Ленинграде было разгромлено, его воспитанники в разное время были репрессированы — в 1941 А. И. Введенский, в 1937 Н. М. Олейников, в 1938 Н. А. Заболоцкий, в 1937 арестовывалась Т. Г. Габбе, в 1942 арестован Хармс. Многие уволены. В 1938 году Маршак переселился в Москву.

Во время советско-финской войны (1939-1940) писал для газеты «На страже Родины».

В годы Великой Отечественной войны писатель активно работал в жанре сатиры, публикуя стихи в «Правде» и создавая плакаты в содружестве с Кукрыниксами. Активно содействовал сбору средств в Фонд обороны.

В 1960 году Маршак публикует автобиографическую повесть «В начале жизни», в 1961 году — «Воспитание словом» (сборник статей и заметок о поэтическом мастерстве).

Практически во всё время своей литературной деятельности (более 50 лет) Маршак продолжает писать и стихотворные фельетоны, и серьёзную, «взрослую» лирику. В 1962 году у него вышел сборник «Избранная лирика»; ему принадлежит также отдельно избранный цикл «Лирические эпиграммы».

Кроме того, Маршак — автор ставших классическими переводов сонетов Вильяма Шекспира, песен и баллад Роберта Бёрнса, стихов Уильяма Блейка, У. Вордсворта, Дж. Китса, Р. Киплинга, Э. Лира, А. А. Милна, Дж. Остин, Ованеса Туманяна, а также произведений украинских, белорусских, литовских, армянских и других поэтов. Переводил также стихи Мао Цзэдуна.

Книги Маршака переведены на многие языки мира. За переводы из Роберта Бёрнса Маршак был удостоен звания почётного гражданина Шотландии.

Маршак несколько раз заступался за Бродского и Солженицына. От первого он требовал «поскорее достать переводов текстов на Ленфильме», за второго заступался перед Твардовским, требуя опубликовать его произведения в журнале «Новый мир». Его последним литературным секретарём был В. В. Познер.

Самуил Яковлевич Маршак скончался 4 июля 1964 года в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище (участок № 2).

СемьяВ 1915 году семью Маршаков постигло несчастье: в Острогожске, опрокинув на себя самовар с кипящей водой, скончалась от ожогов их дочь Натанаэль (родилась в 1914 году в Англии).

Старший сын Иммануэль (1917—1977), советский физик, лауреат Сталинской премии третьей степени (1947) за разработку способа аэрофотосъёмки, а также переводчик (в частности, ему принадлежит русский перевод романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение»).Внук — Яков Иммануэльевич Маршак (р. 1946), врач-нарколог.Младший сын Яков (1925—1946) умер от туберкулёза.Сестра Лия (пс. Елена Ильина) (1901—1964), писательница.Брат Илья (пс. М. Ильин; 1896—1953), писатель, один из основателей советской научно-популярной литературы .

librebook.me

Сказки Маршака (21шт.) ➡ читать, слушать сказки онлайн, картинки и иллюстрации.

Где обедал воробейслушать аудиосказку

4.36577

(298 голосов)

Ванька-Встанькаслушать аудиосказку

4.320895

(134 голосов)

Сказка о глупом мышонкеслушать аудиосказку

4.29368

(269 голосов)

Вот какой рассеянныйслушать аудиосказку

4.426665

(150 голосов)

Карусельслушать аудиосказку

4.28395

(81 голосов)

12 месяцев

4.12195

(164 голосов)

Сказка об умном мышонкеслушать аудиосказку

4.413225

(121 голосов)

Пожарслушать аудиосказку

4.57143

(77 голосов)

Усатый-полосатый

4.494625

(93 голосов)

Багажслушать аудиосказку

4.641025

(117 голосов)

Сказка про короля и солдата

4.243905

(82 голосов)

Мельник, мальчик и оселслушать аудиосказку

4.383335

(60 голосов)

Друзья-товарищислушать аудиосказку

4.3

(50 голосов)

Детки в клеткеслушать аудиосказку

4.54762

(42 голосов)

Почтаслушать аудиосказку

4.5

(46 голосов)

ocka3ke.ru

Самуил Маршак - Стихи для детей: Читать детские произведения, стихотворения

Все стихи Самуила Маршака

  1. Самуил Маршак — Дом, который построил Джек
  2. Самуил Маршак — Чего боялся Петя
  3. Самуил Маршак — Цирк
  4. Самуил Маршак — Тихая сказка
  5. Самуил Маршак — Рассказ о неизвестном герое
  6. Самуил Маршак — Радуга-дуга
  7. Самуил Маршак — Про гиппопотама
  8. Самуил Маршак — Почта
  9. Самуил Маршак — Пожар
  10. Самуил Маршак — Наш герб
  11. Самуил Маршак — Кто он
  12. Самуил Маршак — Кто колечко найдет
  13. Самуил Маршак — Кот и лодыри
  14. Самуил Маршак — Книжка про книжки
  15. Самуил Маршак — Где тут Петя, где Сережа
  16. Самуил Маршак — Вчера и сегодня
  17. Самуил Маршак — Волга и Вазуза
  18. Самуил Маршак — Война с Днепром
  19. Самуил Маршак — Великан
  20. Самуил Маршак — Ванька-встанька
  21. Самуил Маршак — Большой карман
  22. Самуил Маршак — Барабан и труба
  23. Самуил Маршак — Школьнику на память
  24. Самуил Маршак — Знаки препинания
  25. Самуил Маршак — Мастер-ломастер
  26. Самуил Маршак — Хороший день
  27. Самуил Маршак — Отчего кошку назвали кошкой
  28. Самуил Маршак — Где обедал воробей
  29. Самуил Маршак — Сказка об умном мышонке
  30. Лучшее Самуил Маршак — Багаж
  31. Самуил Маршак — Петя-попугай
  32. Самуил Маршак — Считалка
  33. Самуил Маршак — Стыд и позор
  34. Самуил Маршак — Умный Вася
  35. Самуил Маршак — В гостяx у королевы
  36. Самуил Маршак — В город
  37. Самуил Маршак — Робин Бобин кое-как подкрепился натощак
  38. Самуил Маршак — Про все на свете
  39. Самуил Маршак — Автобус номер двадцать шесть.
  40. Самуил Маршак — Радуга
  41. Самуил Маршак — Детки в клетке
  42. Самуил Маршак — Усатый-полосатый
  43. Самуил Маршак — Мяч
  44. Самуил Маршак — Эксимосская собака
  45. Самуил Маршак — Чем болен мальчик
  46. Самуил Маршак — Будущий лес
  47. Самуил Маршак — Разговор с первым классом
  48. Самуил Маршак — Сад идёт
  49. Самуил Маршак — Кошкин дом (Пьеса)
  50. Самуил Маршак — Приметы
  51. Самуил Маршак — Цветная осень, вечер года
  52. Самуил Маршак — Текла, извивалась, блестела
  53. Самуил Маршак — Солнышко
  54. Самуил Маршак — Сказка о глупом мышонке
  55. Самуил Маршак — Сегодня старый ясень сам не свой
  56. Самуил Маршак — Бор
  57. Самуил Маршак — Пустынный двор
  58. Самуил Маршак — Пробираясь до калитки
  59. Самуил Маршак — После праздника
  60. Самуил Маршак — Пожелания друзьям
  61. Самуил Маршак — Мистер Твистер
  62. Самуил Маршак — Вчера я видел
  63. Лучшее Самуил Маршак — Вот какой рассеянный с улицы Бассейной
  64. Самуил Маршак — Быль-небылица
  65. Самуил Маршак — Первый день календаря
  66. Самуил Маршак — Баллада о королевском бутерброде
  67. Самуил Маршак — Апрель
  68. Самуил Маршак — Мыши
  69. Самуил Маршак — Распустился ландыш в мае
  70. Самуил Маршак — Птицы в пироге
  71. Самуил Маршак — Новому читателю
  72. Самуил Маршак — Если бы, да кабы
  73. Самуил Маршак — Угомон
  74. Самуил Маршак — О мальчиках и девочках
  75. Самуил Маршак — Веселая азбука про все на свете
  76. Самуил Маршак — Ежели вы вежливы
  77. Самуил Маршак — Дремота и Зевота
  78. Самуил Маршак — Разговор
  79. Самуил Маршак — Что такое перед нами
  80. Самуил Маршак — Червяк дорогу сверху вниз
  81. Самуил Маршак — От одного до десяти
  82. Самуил Маршак — Не страшен этот белый кот
  83. Самуил Маршак — Не так
  84. Самуил Маршак — Сказка про короля и солдата
  85. Самуил Маршак — Мельник, мальчик и осел
  86. Самуил Маршак — В защиту детей
  87. Самуил Маршак — Живые буквы
  88. Самуил Маршак — Первое мая
  89. Самуил Маршак — Друзья-товарищи
  90. Самуил Маршак — Акула

Самуил Маршак — Стихи для детей: читать популярные, лучшие, красивые стихотворения поэта классика на сайте РуСтих о любви и Родине, природе и животных, для детей и взрослых. Если вы не нашли желаемый стих, поэта или тематику, рекомендуем воспользоваться поиском вверху сайта.

rustih.ru

Самуил Яковлевич Маршак. Произведения для детей. Том 1

Самуил Яковлевич Маршак. Произведения для детей. Том 1

ПРОИЗВЕДЕНИЯ ДЛЯ ДЕТЕЙ.СКАЗКИ. ПЕСНИ. ЗАГАДКИ.ВЕСЕЛОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ОТ "А" ДО "Я".СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.ПОВЕСТИ В СТИХАХ

Подготовка текста и примечания В. И. Лейбсона

* О СЕБЕ *

{Автобиография-предисловие С. Я. Маршака, написанная им для сборника избранных стихов в серии "Библиотека советской поэзии" (М. 1964).}

Я родился в 1887 году 22 октября старого стиля (3 ноября нового) в городе Воронеже.Написал я эту обычную для жизнеописаний фразу и подумал: как уместить на нескольких страницах краткой автобиографии долгую жизнь, полную множества событий? Один перечень памятных дат занял бы немало места.Но ведь этот небольшой сборник стихов, написанных в разные годы (примерно с 1908 по 1963), в сущности, и есть моя краткая автобиография. Здесь читатель найдет стихи, в которых отразились разные периоды моей жизни, начиная с детских и отроческих лет, проведенных на окраинах Воронежа и Острогожска.Отец мой, Яков Миронович Маршак, работал мастером на заводах (потому-то мы и жили на фабричных окраинах). Но работа на мелких кустарных заводишках не удовлетворяла одаренного человека, который самоучкой постиг основы химии и непрестанно занимался различными опытами. В поисках лучшего применения своих сил и знаний отец со всей семьей переезжал из города в город, пока наконец не устроился на постоянное жительство в Петербурге. Память об этих бесконечных и нелегких переездах сохранилась в стихах о моем детстве.В Острогожске я поступил в гимназию. Выдержал экзамены на круглые пятерки, но принят был не сразу из-за существовавшей тогда для учеников-евреев процентной нормы. Сочинять стихи я начал еще до того, как научился писать. Многим обязан я одному из моих гимназических учителей, Владимиру Ивановичу Теплых, который стремился привить ученикам любовь к строгому и простому, лишенному вычурности и банальности языку.Так бы я и прожил в маленьком, тихом Острогожске до окончания гимназии, если бы не случайный и совершенно неожиданный поворот в моей судьбе.Вскоре после того, как отец нашел работу в Питере, туда переехала и моя мать с младшими детьми. Но и в столице семья наша жила на окраинах, попеременно за всеми заставами - Московской, Нарвской и Невской.Только я и мой старший брат остались в Острогожске. Перевестись в Петербургскую гимназию нам было еще труднее, чем поступить в острогожскую. Случайно во время летних каникул я познакомился в Петербурге с известным критиком Владимиром Васильевичем Стасовым. Он встретил меня необыкновенно радушно и горячо, как встречал многих молодых музыкантов, художников, писателей, артистов.Помню слова из воспоминаний Шаляпина: "Этот человек как бы обнял меня душою своей".Познакомившись с моими стихами, Владимир Васильевич подарил мне целую библиотечку классиков, а во время наших встреч много рассказывал о своем знакомстве с Глинкой, Тургеневым, Герценом, Гончаровым, Львом Толстым. Мусоргским. Стасов был для меня как бы мостом чуть ли не в пушкинскую эпоху. Ведь родился он в январе 1824 года, до восстания декабристов, в год смерти Байрона.Осенью 1902 года я вернулся в Острогожск, а вскоре пришло письмо от Стасова, что он добился моего перевода в петербургскую 3-ю гимназию - одну из немногих, где после реформы министра Ванновского сохранилось в полном объеме преподавание древних языков. Эта гимназия была параднее и официальное моей острогожской. В среде бойких и щеголеватых столичных гимназистов я казался - самому себе и другим - скромным и робким провинциалом. Гораздо свободнее и увереннее чувствовал я себя в доме у Стасова и в просторных залах Публичной библиотеки, где Владимир Васильевич заведовал художественным отделом. Кого только не встречал я здесь - профессоров и студентов, композиторов, художников и писателей, знаменитых и еще никому не известных. Стасов возил меня в музей Академии художеств смотреть замечательные рисунки Александра Иванова, а в библиотеке показывал мне собрание народных лубочных картинок с надписями в стихах и в прозе. Он же впервые заинтересовал меня русскими сказками, песнями и былинами.На даче у Стасова, в деревне Старожиловке, в 1904 году я встретился с Горьким и Шаляпиным, и эта встреча повела к новому повороту в моей судьбе. Узнав от Стасова, что с переезда в Питер я часто болею, Горький предложил мне поселиться в Ялте. И тут же обратился к Шаляпину: "Устроим это, Федор?" - "Устроим, устроим!" - весело ответил Шаляпин.А через месяц пришло от Горького из Ялты известие о том, что я принят в ялтинскую гимназию и буду жить в его семье, у Екатерины Павловны Пешковой.Я приехал в Ялту, когда там еще свежа была память о недавно скончавшемся Чехове. В этом сборнике помещены стихи, в которых я вспоминаю впервые увиденный мною тогда осиротевший чеховский домик на краю города.Никогда не забуду, как приветливо встретила меня - в ту пору еще совсем молодая - Екатерина Павловна Пешкова. Алексея Максимовича в Ялте уже не было, но и до его нового приезда дом, где жила семья Пешковых, был как бы наэлектризован надвигавшейся революцией.В 1905 году город-курорт нельзя было узнать. Здесь в первый раз увидел я на улицах огненные полотнища знамен, услышал под открытым небом речи и песни революции. Помню, как в Ялту приехал Алексей Максимович, незадолго до того выпущенный из Петропавловской крепости. За это время он заметно осунулся, побледнел и отрастил небольшую рыжеватую бороду. У Екатерины Павловны он читал вслух написанную им в крепости пьесу "Дети Солнца".Вскоре после бурных месяцев 1905 года в Ялте начались повальные аресты и обыски. Здесь в это время властвовал свирепый градоначальник, генерал Думбадзе. Многие покидали город, чтобы избежать ареста. Вернувшись в Ялту из Питера в августе 1906 года после каникул, я не нашел здесь семьи Пешковых.Я остался в городе один. Снимал комнатку где-то на Старом базаре, давал уроки. В эти месяцы одиночества я запоем читал новую, неизвестную мне до того литературу - Ибсена, Гауптмана, Метерлинка, Эдгара По, Бодлера, Верлена, Оскара Уайльда, наших поэтов-символистов. Разобраться в новых для меня литературных течениях было нелегко, но они не поколебали той основы, которую прочно заложили в моем сознании Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Некрасов, Тютчев, Фет, Толстой и Чехов, народный эпос, Шекспир и Сервантес.Зимой 1906 года меня вызвал к себе директор гимназии. Под строгим секретом он предупредил меня, что мне грозит исключение из гимназии и арест, и посоветовал покинуть Ялту как можно незаметнее и скорее.И вот я снова очутился в Питере. Стасов незадолго до того умер, Горький был за границей. Как и многим другим людям моего возраста, мне пришлось самому, без чьей-либо помощи, пробивать себе дорогу в литературу. Печататься я начал с 1907 года в альманахах, а позднее в только что возникшем журнале "Сатирикон" и в других еженедельниках. Несколько стихотворений, написанных в ранней молодости, лирических и сатирических, вошло в эту книгу.Среди поэтов, которых я и до того знал и любил, особое место занял в эти годы Александр Блок. Помню, с каким волнением читал я ему в его скромно обставленном кабинете свои стихи. И дело было тут не только в том, что передо мною находился прославленный, уже владевший умами молодежи поэт. С первой встречи он поразил меня своей необычной - открытой и бесстрашной - правдивостью и какой-то трагической серьезностью. Так обдуманны были его слова, так чужды суеты его движения и жесты. Блока можно было часто встретить в белые ночи одиноко шагающим по прямым улицам и проспектам Петербурга, и он казался мне тогда как бы воплощением этого бессонного города. Больше всего образ его связан в моей памяти с питерскими Островами. В одном из стихотворений я писал:

Давно стихами говорит Нева.Страницей Гоголя ложится Невский.Весь Летний сад - Онегина глава.О Блоке вспоминают Острова,А по Разъезжей бродит Достоевский...

В самом начале 1912 года я заручился согласием нескольких редакций газет и журналов печатать мои корреспонденции и уехал учиться в Англию. Вскоре по приезде я и моя молодая жена, Софья Михайловна, поступили в Лондонский университет: я - на факультет искусств (по-нашему - филологический), жена - на факультет точных наук.На моем факультете основательно изучали английский язык, его историю, а также историю литературы. Особенно много времени уделялось Шекспиру. Но, пожалуй, больше всего подружила меня с английской поэзией университетская библиотека. В тесных, сплошь заставленных шкафами комнатах, откуда открывался вид на деловитую, кишевшую баржами и пароходами Темзу, я впервые узнал то, что переводил впоследствии, - сонеты Шекспира, стихи Вильяма Блейка, Роберта Бернса, Джона Китса, Роберта Браунинга, Киплинга. А еще набрел я в этой библиотеке на замечательный английский детский фольклор, полный причудливого юмора. Воссоздать на русском языке эти трудно поддающиеся переводу классические стихи, песенки и прибаутки помогло мне мое давнее знакомство с нашим русским детским фольклором.Так как литературных заработков нам едва хватало на жизнь, мне с женой довелось жить в самых демократических районах Лондона - сначала в северной его части, потом в самой бедной и густо населенной - восточной, и только под конец мы выбрались в один из центральных районов поблизости от Британского музея, где жило много таких же студентов-иностранцев, как и мы.А на каникулах мы совершали пешие прогулки по стране, измерили шагами два южных графства (области) - Девоншир и Корнуолл. Во время одной из далеких прогулок мы познакомились и подружились с очень интересной лесной школой в Уэльсе ("Школой простой жизни"), с ее учителями и ребятами.Все это оказало влияние на мою дальнейшую судьбу и работу.В ранней молодости, когда я больше всего любил в поэзии лирику, а в печать отдавал чаще всего сатирические стихи, я и представить себе не мог, что со временем переводы и детская литература займут большое место в моей работе. Одно из первых моих стихотворений, помещенных в "Сатириконе" ("Жалоба"), было эпиграммой на переводчиков того времени, когда у нас печаталось много переводов из французской, бельгийской, скандинавской, мексиканской, перуанской и всяческой другой поэзии. Тяга ко всему заграничному была тогда так велика, что многие стихотворцы щеголяли в своих стихах иностранными именами и словечками, а некий литератор даже избрал для себя звучный, похожий на королевское имя псевдоним - "Оскар Норвежский". Только лучшие поэты того времени заботились о качестве своих переводов. Бунин перевел "Гайавату" Лонгфелло так, что этот перевод мог занять место рядом с его оригинальными стихами. То же можно сказать о переводах Брюсова из Верхарна и армянских поэтов, о некоторых переводах Бальмонта из Шелли и Эдгара По, Александра Блока из Гейне. Можно назвать еще нескольких талантливых и вдумчивых переводчиков. А большинство стихотворных переводов было делом рук литературных ремесленников, часто искажавших и оригинал, с которого переводили, и родной язык.Руками ремесленников делалась в то время и наиболее ходкая литература для детей. Золотым фондом детской библиотеки была классика, русская и зарубежная, фольклор и те повести, рассказы и очерки, которые время от времени дарили детям лучшие современные писатели, популяризаторы науки и педагоги. Преобладали же в предреволюционной детской литературе (особенно в журналах) слащавые и беспомощные стишки и сентиментальные повести, героями которых были, по выражению Горького, "отвратительно-прелестные мальчики" и такие же девочки.Не удивительно то глубокое предубеждение, которое я питал тогда к детским книжкам в тисненных золотом переплетах или в дешевых пестрых обложках.Переводить стихи я начал в Англии, работая в нашей тихой университетской библиотеке. И переводил я не по Заказу, а по любви - так же, как писал собственные лирические стихи. Мое внимание раньше всего привлекли английские и шотландские народные баллады, поэт второй половины XVIII и первой четверти XIX века Вильям Блейк, прославленный и зачисленный в классики много лет спустя после смерти, и его современник, умерший еще в XVIII веке, - народный поэт Шотландии Роберт Бернс.Над переводом стихов обоих поэтов я продолжал работать и по возвращении на родину. Мои переводы народных баллад и стихов Вордсворта и Блейка печатались в 1915-1917 годах в журналах "Северные записки", "Русская мысль" и др.А к детской литературе я пришел позже - после революции,Вернулся я из Англии на родину за месяц до первой мировой войны. В армию меня не взяли из-за слабости зрения, но я надолго задержался в Воронеже, куда в начале 1915 года поехал призываться. Здесь я с головою ушел в работу, в которую постепенно и незаметно втянула меня сама жизнь. Дело в том, что в Воронежскую губернию царское правительство переселило в это время множество жителей прифронтовой полосы, преимущественно из беднейших еврейских местечек. Судьба этих беженцев всецело зависела от добровольной общественной помощи. Помню одно из воронежских зданий, в котором разместилось целое местечко. Здесь нары были домами, а проходы между ними - улочками. Казалось, будто с места на место перенесли муравейник со всеми его обитателями. Моя работа заключалась в помощи детям переселенцев.Интерес к детям возник у меня задолго до того, как я стал писать для них книжки. Безо всякой практической цели бывал я в петербургских начальных школах и приютах, любил придумывать для ребят фантастические и забавные истории, с увлечением принимал участие в их играх. Еще теснее сблизился я с детьми в Воронеже, когда мне пришлось заботиться об их обуви, пальтишках и одеялах.И все же помощь, которую мы оказывали ребятам-беженцам, носила оттенок благотворительности.Более глубокая и постоянная связь с детьми установилась у меня только после революции, которая открыла широкий простор для инициативы в делах воспитания.В Краснодаре (ранее Екатеринодаре), где служил на заводе мой отец и куда летом 1917 года переселилась вся наша семья, я работал в местной газете, а после восстановления Советской власти заведовал секцией детских домов и колоний областного отдела народного образования. Здесь же, с помощью заведующего отделом М. А. Алексинского, я и еще несколько литераторов, художников и композиторов организовали в 1920 году один из первых в нашей стране театров для детей, который скоро вырос в целый "Детский городок" со своей школой, детским садом, библиотекой, столярной и слесарной мастерскими и различными кружками.Вспоминая эти годы, не знаешь, чему больше удивляться: тому ли, что в стране, истощенной интервенцией и гражданской войной, мог возникнуть и существовать несколько лет "Детский городок", или же самоотверженности его работников, довольствовавшихся скудным пайком и заработком.А ведь в коллективе театра были такие работники, как Дмитрий Орлов (впоследствии народный артист РСФСР, актер Театра Мейерхольда, а потом МХАТа), как старейший советский композитор В. А. Золотарев и другие.Пьесы для театра писали по преимуществу двое - я и поэтесса Е. И. Васильева-Дмитриева. Это и было началом моей поэзии для детей, которой отведено значительное место в этом сборнике.Оглядываясь назад, видишь, как с каждым годом меня все больше и больше захватывала работа с детьми и для детей. "Детский городок" (1920-1922), Ленинградский театр юного зрителя (1922-1924), редакция журнала "Новый Робинзон" (1924-1925), детский и юношеский отдел Ленгосиздата, а потом "Молодой гвардии" и, наконец, ленинградская редакция Детгиза (1924-1937).Журнал "Новый Робинзон" (носивший сначала скромное и неприхотливое название "Воробей") сыграл немаловажную роль в истории нашей детской литературы. В нем были уже ростки того нового и оригинального, что отличает эту литературу от прежней, предреволюционной. На его страницах впервые стали печататься Борис Житков, Виталий Бианки, М. Ильин, будущий драматург Евгений Шварц.Еще более широкие возможности открылись передомною и другими сотрудниками журнала, когда мы начали работать в издательстве. За тринадцать лет этой работы менялись издательства, в ведении которых редакция находилась, но не менялась - в основном - сама редакция, неустанно искавшая новых авторов, новые темы и жанры художественной и познавательной литературы для детей. Работники редакции были убеждены в том, что детская книга должна и может быть делом высокого искусства, не допускающего никаких скидок на возраст читателя.Здесь выступили со своими первыми книгами Аркадий Гайдар, М. Ильин, В. Бианки, Л. Пантелеев, Евг. Чарушин, Т. Богданович, Д. Хармс, А. Введенский, Елена Данько, Вяч. Лебедев, Н. Заболоцкий, Л. Будогоская и многие другие писатели. Здесь же вышла и книга Алексея Толстого "Приключения Буратино".Мы и не знали в то время, как внимательно следил за нашей работой находившийся тогда в Италии А. М. Горький, придававший первостепенное значение детской литературе. Еще в самые первые годы революции он основал журнал для детей "Северное сияние", а потом редактировал при участии Корнея Чуковского и Александра Бенуа веселый и праздничный детский альманах "Елка".Мое общение с Алексеем Максимовичем прервалось еще со времени его отъезда за границу в 1906 году.И вот в 1927 году я получил от него из Сорренто письмо, в котором он с похвалой отзывался о книгах Бориса Житкова, Виталия Бианки и моих, а также о рисунках В. В. Лебедева, который работал в нашей редакции рука об руку со мной. С тех пор от внимания Горького не ускользала ни одна сколько-нибудь выдающаяся книга для детей. Он радовался появлению повести Л. Пантелеева и Г. Белых "Республика Шкид", выходу "Рассказа о великом плане" и книги "Горы и люди" М. Ильина. В альманахе, печатавшемся под его редакцией, он поместил вышедшую у нас детскую книгу известного физика М. П. Бронштейна "Солнечное вещество".А когда в 1929-1930 годах на меня и на всю нашу редакцию ополчились соединенные силы наиболее непримиримых рапповцев и догматиков от педологии, Алексей Максимович выступил с гневной отповедью всем гонителям фантазии и юмора в детской книге (статьи "Человек, уши которого заткнуты ватой", "О безответственных людях и о детской книге наших дней" и др.).Помню, как после одного из совещаний о детской литературе Горький спросил меня своим мягким, приглушенным баском:"- Ну, что, позволили наконец разговаривать чернильнице со свечкой?И добавил, покашливая, совершенно серьезно:- Сошлитесь на меня. Я сам слышал, как они разговаривали. Ей-богу!"В 1933 году Горький пригласил меня к себе в Сорренто, чтобы наметить в общих чертах программу будущего - как мы его тогда называли - Детиздата и поработать над письмом (докладной запиской) в ЦК партии об организации первого в мире и небывалого по масштабам государственного издательства детской литературы.Когда же в 1934 году в Москве собрался Первый всесоюзный съезд советских писателей, Алексей Максимович предложил, чтобы мое выступление ("О большой литературе для маленьких") было заслушано на съезде сейчас же после его доклада, как содоклад. Этим он хотел подчеркнуть значительность и важность детской книги в наше время.Последнее мое свидание с Горьким было в Тессели (в Крыму) месяца за два до его кончины. Он передал мне намеченные им для издания списки книг для детей младшего и среднего возраста, а также проект раздвижной географической карты и геологического глобуса.В следующем, 1937 году наша редакция в том составе, в каком она работала в предшествовавшие годы, распалась. Двое редакторов были по клеветническому навету арестованы. Правда, через некоторое время их освободили, но фактически прежняя редакция перестала существовать. Вскоре я переехал в Москву.Редакция отнимала у меня много сил и оставляла мало времени для собственной литературной работы, и все же я вспоминаю ее с удовлетворением и с чувством глубокой благодарности к моим товарищам по работе, так самоотверженно и самозабвенно преданных делу. Этими товарищами были замечательный художник В. В. Лебедев, талантливые писатели-редакторы Тамара Григорьевна Габбе, Евгений Шварц, А. Любарская, Леонид Савельев, Лидия Чуковская, З. Задунайская.Кукрыниксами - М. В. Куприяновым, П. Н. Крыловым и Н. А. Соколовым.Сатирические стихи послевоенных лет были обращены, главным образом, против сил, враждебных миру.Делу мира посвящен и текст оратории, который я напи сал для композитора Сергея Прокофьева. С ним же я работал над кантатой "Зимний костер".И наконец, в 1962 году впервые вышла моя "Избранная лирика".Сейчас я продолжаю работать в жанрах, в которых работал и раньше. Пишу лирические стихи, написал новые детские книги в стихах, перевожу Бернса и Блейка, работаю над новыми статьями о мастерстве, а в последнее время вернулся к драматургии - написал комедию-сказку "Умные вещи".С. МАРШАКЯлта, 1963

* СКАЗКИ. ПЕСНИ. ЗАГАДКИ *

* НАЧИНАЕТСЯ РАССКАЗ *

ВЕЛИКАН

Раз,Два,Три,Четыре.Начинается рассказ:В сто тринадцатой квартиреВеликан живет у нас.

На столе он строит башни,Строит город в пять минут.Верный конь и слон домашнийПод столом его живут.

Вынимает он из шкафаДлинноногого жирафа,А из ящика стола -Длинноухого осла.

Полон силы богатырской,Он от дома до воротЦелый поезд пассажирскийНа веревочке ведет.

А когда большие лужиРазливаются весной,Великан во флоте служитСамым младшим старшиной.

У него бушлат матросский,На бушлате якоря.Крейсера и миноноскиОн ведет через моря.

Пароход за пароходомОн выводит в океан.И растет он с каждым годом,Этот славный великан!

далее: МЯЧ >>

Самуил Яковлевич Маршак. Произведения для детей. Том 1   МЯЧ   УСАТЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ   ДВА ДРОЗДА   ВАНЬКА-ВСТАНЬКА   БОЛЬШОЙ КАРМАН   ЗООСАД   СЛОН   ЖИРАФ   ТИГРЕНОК   ЗЕБРЫ   БЕЛЫЕ МЕДВЕДИ   СОВЯТА   СТРАУСЕНОК   ПИНГВИН   ЛЕБЕДЕНОК   ВЕРБЛЮД   ЭСКИМОССКАЯ СОБАКА   ПИНГВИНЯТА   КЕНГУРУ   СОБАКА ДИНГО   ЛЬВЯТА   ЛЬВЕНОК   ЛЬВИЦА   ГИЕНА   МЕДВЕДЬ   ШАКАЛ   СЛОН   ОБЕЗЬЯНА   КЕНГУРУ   ДЕТСКИЙ ДОМ   ФОМКА   ПРО ГИППОПОТАМА   СКАЗКА ОБ УМНОМ МЫШОНКЕ   ТИХАЯ СКАЗКА   БАГАЖ   ПОЖАР   ПОЧТА   ВЧЕРА И СЕГОДНЯ   ВОТ КАКОЙ РАССЕЯННЫЙ   ВОЛК И ЛИСА   УГОМОН   ФЕВРАЛЬ   МАРТ   АПРЕЛЬ   МАЙ   ИЮНЬ   ИЮЛЬ   АВГУСТ   СЕНТЯБРЬ   ОКТЯБРЬ   НОЯБРЬ   ДЕКАБРЬ   ПЕСНЯ О ЕЛКЕ   РАДУГА   ВЬЮГА   ГОЛОС В ЛЕСУ   ЛЕДОХОД   КАРУСЕЛЬ   В ТЕАТРЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ   ЦИРК   МОРОЖЕНОЕ   ---   ВАКСА-КЛЯКСА   САД ИДЕТ   СИНЯЯ СТРАНИЦА   ЖЕЛТАЯ СТРАНИЦА   БЕЛАЯ СТРАНИЦА   КРАСНАЯ СТРАНИЦА   НОЧНАЯ СТРАНИЦА   ВЕСЕЛЫЙ СЧЕТ   ЖИВЫЕ БУКВЫ   ПЕРВЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ   УРОК РОДНОГО ЯЗЫКА   КАПИТАН   АРТЕК   СТАРШЕ МОРЯ,   ПИОНЕРАМ -   КОТ И ЛОДЫРИ   ПОРОСЯТА   ПРО ОДНОГО УЧЕНИКА   ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ   ПРИМЕТЫ   МАСТЕР-ЛОМАСТЕР   ЧЕТЫРЕ ГЛАЗА   ГДЕ ТУТ ПЕТЯ,   ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ДОРОГЕ   ЕЖЕЛИ ВЫ ВЕЖЛИВЫ   УРОК ВЕЖЛИВОСТИ   КНИЖКА ПРО КНИЖКИ   - 1 -   МАСТЕРСКАЯ В КАРМАНЕ   МЫЛЬНЫЕ ПУЗЫРИ   БАРАБАН И ТРУБА   ПЕСНЯ О ЖЕЛУДЕ   БУДУЩИЙ ЛЕС   ЛЕСНАЯ ГОСТЬЯ   НОВЫЙ САД   ЗИМНИЕ КОСТЕР   - 1 -   - 4 -   ДВА КОТА   ДВАЖДЫ ДВА   ДРУЖЕСКИЙ   ЧУДО   КТО УПАЛ   СЧИТАЛКА   ПЕТЯ-ПОПУГАЙ   УМНЫЙ ВАСЯ   РАЗГОВОР   ВСТРЕЧА   СКАЗКА ПРО КОПЫТА И РОГА   ЖАДИНА   ВЕСЕЛОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ   НОВЫЙ ГОД   - Ъ, Ь -   ДУРАКИ   ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТОЛА И СТУЛА   ЦИРК   ПУДЕЛЬ   КАК РУБАНОК СДЕЛАЛ РУБАНОК   ОТРЯД   КОЛЕСА   ЧЕТЫРЕ КОНЦА   РАНО ВСТАВАТЬ, РАНО В КРОВАТЬ...   ТРУБАЧ   ЛЕТЧИК   ТАЧАНКА   ПАРАШЮТИСТКИ   ПОЛКОВАЯ КУХНЯ   НОВОМУ ЧИТАТЕЛЮ   КУРОЧКА РЯБА И ДЕСЯТЬ УТЯТ   ОБЕЗЬЯНА НА ВЕЛОСИПЕДЕ   МОРСКОЙ ЛЕВ   ЛИСА И КОЛОКОЛ   ГОЛУБИ   ПО ДУШЕ КОТУ РАБОТА   ЛИСИЦА   БЕЛЫЙ КОТ   ОБЕЗЬЯНКА   МЕДВЕДЬ, ГИЕНА И УТКА   МУЗЫКАНТЫ   ПОЕЗД   РАДУГА-ДУГА   ДОЖДЬ   В МЕТРО   СЕВЕРОК   МИСТЕР ТВИСТЕР   - 1 -   ВОЙНА С ДНЕПРОМ   РАССКАЗ О НЕИЗВЕСТНОМ ГЕРОЕ   ПОЧТА ВОЕННАЯ   ГОЛУБИ   ЛЕДЯНОЙ ОСТРОВ   - 1 -   КАК ПЕЧАТАЛИ ВАШУ КНИГУ   КАК ИСКАЛИ НАТАШУ   СКАЗКИ. ПРИСКАЗКИ   КРУГЛЫЙ ГОД   ХОРОШИЙ ДЕНЬ   РАЗНОЦВЕТНАЯ КНИГА   ВЕСЕЛАЯ АЗБУКА   ДРУЗЬЯ-ТОВАРИЩИ   ИЗ ЛЕСНОЙ КНИГИ   ТАРАТОРКИ. ПОГОВОРКА. БАСЕНКИ   ВЕСЕЛОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ   СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ   ПОВЕСТИ В СТИХАХ

marshak-poetry.odn.org.ua

Самуил Маршак - биография, список книг

Автобиография-предисловие С. Я. Маршака, написанная им для сборника избранных стихов в серии «Библиотека советской поэзии» (М. 1964).

Я родился в 1887 году 22 октября старого стиля (3 ноября нового) в городе Воронеже.

Написал я эту обычную для жизнеописаний фразу и подумал: как уместить на нескольких страницах краткой автобиографии долгую жизнь, полную множества событий? Один перечень памятных дат занял бы немало места.

Но ведь этот небольшой сборник стихов, написанных в разные годы (примерно с 1908 по 1963), в сущности, и есть моя краткая автобиография. Здесь читатель найдет стихи, в которых отразились разные периоды моей жизни, начиная с детских и отроческих лет, проведенных на окраинах Воронежа и Острогожска.

Отец мой, Яков Миронович Маршак, работал мастером на заводах (потому-то мы и жили на фабричных окраинах). Но работа на мелких кустарных заводишках не удовлетворяла одаренного человека, который самоучкой постиг основы химии и непрестанно занимался различными опытами. В поисках лучшего применения своих сил и знаний отец со всей семьей переезжал из города в город, пока наконец не устроился на постоянное жительство в Петербурге. Память об этих бесконечных и нелегких переездах сохранилась в стихах о моем детстве.

В Острогожске я поступил в гимназию. Выдержал экзамены на круглые пятерки, но принят был не сразу из-за существовавшей тогда для учеников-евреев процентной нормы. Сочинять стихи я начал еще до того, как научился писать. Многим обязан я одному из моих гимназических учителей, Владимиру Ивановичу Теплых, который стремился привить ученикам любовь к строгому и простому, лишенному вычурности и банальности языку.

Так бы я и прожил в маленьком, тихом Острогожске до окончания гимназии, если бы не случайный и совершенно неожиданный поворот в моей судьбе.

Вскоре после того, как отец нашел работу в Питере, туда переехала и моя мать с младшими детьми. Но и в столице семья наша жила на окраинах, попеременно за всеми заставами – Московской, Нарвской и Невской.

Только я и мой старший брат остались в Острогожске. Перевестись в Петербургскую гимназию нам было еще труднее, чем поступить в острогожскую. Случайно во время летних каникул я познакомился в Петербурге с известным критиком Владимиром Васильевичем Стасовым. Он встретил меня необыкновенно радушно и горячо, как встречал многих молодых музыкантов, художников, писателей, артистов.

Помню слова из воспоминаний Шаляпина: «Этот человек как бы обнял меня душою своей».

Познакомившись с моими стихами, Владимир Васильевич подарил мне целую библиотечку классиков, а во время наших встреч много рассказывал о своем знакомстве с Глинкой, Тургеневым, Герценом, Гончаровым, Львом Толстым. Мусоргским. Стасов был для меня как бы мостом чуть ли не в пушкинскую эпоху. Ведь родился он в январе 1824 года, до восстания декабристов, в год смерти Байрона.

Осенью 1902 года я вернулся в Острогожск, а вскоре пришло письмо от Стасова, что он добился моего перевода в петербургскую 3 – ю гимназию – одну из немногих, где после реформы министра Ванновского сохранилось в полном объеме преподавание древних языков. Эта гимназия была параднее и официальное моей острогожской. В среде бойких и щеголеватых столичных гимназистов я казался – самому себе и другим – скромным и робким провинциалом. Гораздо свободнее и увереннее чувствовал я себя в доме у Стасова и в просторных залах Публичной, где Владимир Васильевич заведовал художественным отделом. Кого только не встречал я здесь – профессоров и студентов, композиторов, художников и писателей, знаменитых и еще никому не известных. Стасов возил меня в музей Академии художеств смотреть замечательные рисунки Александра Иванова, а в библиотеке показывал мне собрание народных лубочных картинок с надписями в стихах и в прозе. Он же впервые заинтересовал меня русскими сказками, песнями и былинами.

На даче у Стасова, в деревне Старожиловке, в 1904 году я встретился с Горьким и Шаляпиным, и эта встреча повела к новому повороту в моей судьбе. Узнав от Стасова, что с переезда в Питер я часто болею, Горький предложил мне поселиться в Ялте. И тут же обратился к Шаляпину: «Устроим это, Федор?» – «Устроим, устроим!» – весело ответил Шаляпин.

А через месяц пришло от Горького из Ялты известие о том, что я принят в ялтинскую гимназию и буду жить в его семье, у Екатерины Павловны Пешковой.

Я приехал в Ялту, когда там еще свежа была память о недавно скончавшемся Чехове. В этом сборнике помещены стихи, в которых я вспоминаю впервые увиденный мною тогда осиротевший чеховский домик на краю города.

Никогда не забуду, как приветливо встретила меня – в ту пору еще совсем молодая – Екатерина Павловна Пешкова. Алексея Максимовича в Ялте уже не было, но и до его нового приезда дом, где жила семья Пешковых, был как бы наэлектризован надвигавшейся революцией.

В 1905 году город-курорт нельзя было узнать. Здесь в первый раз увидел я на улицах огненные полотнища знамен, услышал под открытым небом речи и песни революции. Помню, как в Ялту приехал Алексей Максимович, незадолго до того выпущенный из Петропавловской крепости. За это время он заметно осунулся, побледнел и отрастил небольшую рыжеватую бороду. У Екатерины Павловны он читал вслух написанную им в крепости пьесу «Дети Солнца».

Вскоре после бурных месяцев 1905 года в Ялте начались повальные аресты и обыски. Здесь в это время властвовал свирепый градоначальник, генерал Думбадзе. Многие покидали город, чтобы избежать ареста. Вернувшись в Ялту из Питера в августе 1906 года после каникул, я не нашел здесь семьи Пешковых.

Я остался в городе один. Снимал комнатку где-то на Старом базаре, давал уроки. В эти месяцы одиночества я запоем читал новую, неизвестную мне до того литературу – Ибсена, Гауптмана, Метерлинка, Эдгара По, Бодлера, Верлена, Оскара Уайльда, наших поэтов-символистов. Разобраться в новых для меня литературных течениях было нелегко, но они не поколебали той основы, которую прочно заложили в моем сознании Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Некрасов, Тютчев, Фет, Толстой и Чехов, народный эпос, Шекспир и Сервантес.

Зимой 1906 года меня вызвал к себе директор гимназии. Под строгим секретом он предупредил меня, что мне грозит исключение из гимназии и арест, и посоветовал покинуть Ялту как можно незаметнее и скорее.

И вот я снова очутился в Питере. Стасов незадолго до того умер, Горький был за границей. Как и многим другим людям моего возраста, мне пришлось самому, без чьей-либо помощи, пробивать себе дорогу в литературу. Печататься я начал с 1907 года в альманахах, а позднее в только что возникшем журнале «Сатирикон» и в других еженедельниках. Несколько стихотворений, написанных в ранней молодости, лирических и сатирических, вошло в эту книгу.

Среди поэтов, которых я и до того знал и любил, особое место занял в эти годы Александр Блок. Помню, с каким волнением читал я ему в его скромно обставленном кабинете свои стихи. И дело было тут не только в том, что передо мною находился прославленный, уже владевший умами молодежи поэт. С первой встречи он поразил меня своей необычной – открытой и бесстрашной – правдивостью и какой-то трагической серьезностью. Так обдуманны были его слова, так чужды суеты его движения и жесты. Блока можно было часто встретить в белые ночи одиноко шагающим по прямым улицам и проспектам Петербурга, и он казался мне тогда как бы воплощением этого бессонного города. Больше всего образ его связан в моей памяти с питерскими Островами. В одном из стихотворений я писал:

Давно стихами говорит Нева.

Страницей Гоголя ложится Невский.

Весь Летний сад – Онегина глава.

О Блоке вспоминают Острова,

А по Разъезжей бродит Достоевский…

В самом начале 1912 года я заручился согласием нескольких редакций газет и журналов печатать мои корреспонденции и уехал учиться в Англию. Вскоре по приезде я и моя молодая жена, Софья Михайловна, поступили в Лондонский университет: я – на факультет искусств (по-нашему – филологический), жена – на факультет точных наук.

На моем факультете основательно изучали английский язык, его историю, а также историю литературы. Особенно много времени уделялось Шекспиру. Но, пожалуй, больше всего подружила меня с английской поэзией университетская библиотека. В тесных, сплошь заставленных шкафами комнатах, откуда открывался вид на деловитую, кишевшую баржами и пароходами Темзу, я впервые узнал то, что переводил впоследствии, – сонеты Шекспира, стихи Вильяма Блейка, Роберта Бернса, Джона Китса, Роберта Браунинга, Киплинга. А еще набрел я в этой библиотеке на замечательный английский детский фольклор, полный причудливого юмора. Воссоздать на русском языке эти трудно поддающиеся переводу классические стихи, песенки и прибаутки помогло мне мое давнее знакомство с нашим русским детским фольклором.

Так как литературных заработков нам едва хватало на жизнь, мне с женой довелось жить в самых демократических районах Лондона – сначала в северной его части, потом в самой бедной и густо населенной – восточной, и только под конец мы выбрались в один из центральных районов поблизости от Британского музея, где жило много таких же студентов-иностранцев, как и мы.

А на каникулах мы совершали пешие прогулки по стране, измерили шагами два южных графства (области) – Девоншир и Корнуолл. Во время одной из далеких прогулок мы познакомились и подружились с очень интересной лесной школой в Уэльсе ( «Школой простой жизни»), с ее учителями и ребятами.

Все это оказало влияние на мою дальнейшую судьбу и работу.

В ранней молодости, когда я больше всего любил в поэзии лирику, а в печать отдавал чаще всего сатирические стихи, я и представить себе не мог, что со временем переводы и детская литература займут большое место в моей работе. Одно из первых моих стихотворений, помещенных в «Сатириконе» ( «Жалоба»), было эпиграммой на переводчиков того времени, когда у нас печаталось много переводов из французской, бельгийской, скандинавской, мексиканской, перуанской и всяческой другой поэзии. Тяга ко всему заграничному была тогда так велика, что многие стихотворцы щеголяли в своих стихах иностранными именами и словечками, а некий литератор даже избрал для себя звучный, похожий на королевское имя псевдоним – «Оскар Норвежский». Только лучшие поэты того времени заботились о качестве своих переводов. Бунин перевел «Гайавату» Лонгфелло так, что этот перевод мог занять место рядом с его оригинальными стихами. То же можно сказать о переводах Брюсова из Верхарна и армянских поэтов, о некоторых переводах Бальмонта из Шелли и Эдгара По, Александра Блока из Гейне. Можно назвать еще нескольких талантливых и вдумчивых переводчиков. А большинство стихотворных переводов было делом рук литературных ремесленников, часто искажавших и оригинал, с которого переводили, и родной язык.

Руками ремесленников делалась в то время и наиболее ходкая литература для детей. Золотым фондом детской была классика, русская и зарубежная, фольклор и те повести, рассказы и очерки, которые время от времени дарили детям лучшие современные писатели, популяризаторы науки и педагоги. Преобладали же в предреволюционной детской литературе (особенно в журналах) слащавые и беспомощные стишки и сентиментальные повести, героями которых были, по выражению Горького, «отвратительно-прелестные мальчики» и такие же девочки.

Не удивительно то глубокое предубеждение, которое я питал тогда к детским книжкам в тисненных золотом переплетах или в дешевых пестрых обложках.

Переводить стихи я начал в Англии, работая в нашей тихой университетской библиотеке. И переводил я не по Заказу, а по любви – так же, как писал собственные лирические стихи. Мое внимание раньше всего привлекли английские и шотландские народные баллады, поэт второй половины XVIII и первой четверти XIX века Вильям Блейк, прославленный и зачисленный в классики много лет спустя после смерти, и его современник, умерший еще в XVIII веке, – народный поэт Шотландии Роберт Бернс.

Над переводом стихов обоих поэтов я продолжал работать и по возвращении на родину. Мои переводы народных баллад и стихов Вордсворта и Блейка печатались в 1915 – 1917 годах в журналах «Северные записки», «Русская мысль»

А к детской литературе я пришел позже – после революции,

Вернулся я из Англии на родину за месяц до первой мировой войны. В армию меня не взяли из-за слабости зрения, но я надолго задержался в Воронеже, куда в начале 1915 года поехал призываться. Здесь я с головою ушел в работу, в которую постепенно и незаметно втянула меня сама жизнь. Дело в том, что в Воронежскую губернию царское правительство переселило в это время множество жителей прифронтовой полосы, преимущественно из беднейших еврейских местечек. Судьба этих беженцев всецело зависела от добровольной общественной помощи. Помню одно из воронежских зданий, в котором разместилось целое местечко. Здесь нары были домами, а проходы между ними – улочками. Казалось, будто с места на место перенесли муравейник со всеми его обитателями. Моя работа заключалась в помощи детям переселенцев.

Интерес к детям возник у меня задолго до того, как я стал писать для них книжки. Безо всякой практической цели бывал я в петербургских начальных школах и приютах, любил придумывать для ребят фантастические и забавные истории, с увлечением принимал участие в их играх. Еще теснее сблизился я с детьми в Воронеже, когда мне пришлось заботиться об их обуви, пальтишках и одеялах.

И все же помощь, которую мы оказывали ребятам-беженцам, носила оттенок благотворительности.

Более глубокая и постоянная связь с детьми установилась у меня только после революции, которая открыла широкий простор для инициативы в делах воспитания.

В Краснодаре (ранее Екатеринодаре), где служил на заводе мой отец и куда летом 1917 года переселилась вся наша семья, я работал в местной газете, а после восстановления Советской власти заведовал секцией детских домов и колоний областного отдела народного образования. Здесь же, с помощью заведующего отделом М. А. Алексинского, я и еще несколько литераторов, художников и композиторов организовали в 1920 году один из первых в нашей стране театров для детей, который скоро вырос в целый «Детский городок» со своей школой, детским садом, библиотекой, столярной и слесарной мастерскими и различными кружками.

Вспоминая эти годы, не знаешь, чему больше удивляться: тому ли, что в стране, истощенной интервенцией и гражданской войной, мог возникнуть и существовать несколько лет «Детский городок», или же самоотверженности его

работников, довольствовавшихся скудным пайком и заработком.

А ведь в коллективе театра были такие работники, как Дмитрий Орлов (впоследствии народный артист РСФСР, актер Театра Мейерхольда, а потом МХАТа), как старейший советский композитор В. А. Золотарев и другие.

Пьесы для театра писали по преимуществу двое – я и поэтесса Е. И. Васильева-Дмитриева. Это и было началом моей поэзии для детей, которой отведено значительное место в этом сборнике.

Оглядываясь назад, видишь, как с каждым годом меня все больше и больше захватывала работа с детьми и для детей. «Детский городок» (1920 – 1922), Ленинградский театр юного зрителя (1922 – 1924), редакция журнала «Новый Робинзон» (1924 – 1925), детский и юношеский отдел Ленгосиздата, а потом «Молодой гвардии» и, наконец, ленинградская редакция Детгиза (1924 – 1937).

Журнал «Новый Робинзон» (носивший сначала скромное и неприхотливое название «Воробей») сыграл немаловажную роль в истории нашей детской литературы. В нем были уже ростки того нового и оригинального, что отличает эту литературу от прежней, предреволюционной. На его страницах впервые стали печататься Борис Житков, Виталий Бианки, М. Ильин, будущий драматург Евгений Шварц.

Еще более широкие возможности открылись передомною и другими сотрудниками журнала, когда мы начали работать в издательстве. За тринадцать лет этой работы менялись издательства, в ведении которых редакция находилась, но не менялась – в основном – сама редакция, неустанно искавшая новых авторов, новые темы и жанры художественной и познавательной литературы для детей. Работники редакции были убеждены в том, что детская книга должна и может быть делом высокого искусства, не допускающего никаких скидок на возраст читателя.

Здесь выступили со своими первыми книгами Аркадий Гайдар, М. Ильин, В. Бианки, Л. Пантелеев, Евг. Чарушин, Т. Богданович, Д. Хармс, А. Введенский, Елена Данько, Вяч. Лебедев, Н. Заболоцкий, Л. Будогоская и многие другие писатели. Здесь же вышла и книга Алексея Толстого «Приключения Буратино».

Мы и не знали в то время, как внимательно следил за нашей работой находившийся тогда в Италии А. М. Горький, придававший первостепенное значение детской литературе. Еще в самые первые годы революции он основал журнал для детей «Северное сияние», а потом редактировал при участии Корнея Чуковского и Александра Бенуа веселый и праздничный детский альманах «Елка».

Мое общение с Алексеем Максимовичем прервалось еще со времени его отъезда за границу в 1906 году.

И вот в 1927 году я получил от него из Сорренто письмо, в котором он с похвалой отзывался о книгах Бориса Житкова, Виталия Бианки и моих, а также о рисунках В. В. Лебедева, который работал в нашей редакции рука об руку со мной. С тех пор от внимания Горького не ускользала ни одна сколько-нибудь выдающаяся книга для детей. Он радовался появлению повести Л. Пантелеева и Г. Белых «Республика Шкид», выходу «Рассказа о великом плане» и книги «Горы и люди» М. Ильина. В альманахе, печатавшемся под его редакцией, он поместил вышедшую у нас детскую книгу известного физика М. П. Бронштейна «Солнечное вещество».

А когда в 1929 – 1930 годах на меня и на всю нашу редакцию ополчились соединенные силы наиболее непримиримых рапповцев и догматиков от педологии, Алексей Максимович выступил с гневной отповедью всем гонителям фантазии и юмора в детской книге (статьи «Человек, уши которого заткнуты ватой», «О безответственных людях и о детской книге наших дней» ).

Помню, как после одного из совещаний о детской литературе Горький спросил меня своим мягким, приглушенным баском:

« – Ну, что, позволили наконец разговаривать чернильнице со свечкой?

И добавил, покашливая, совершенно серьезно:

– Сошлитесь на меня. Я сам слышал, как они разговаривали. Ей-богу! «

В 1933 году Горький пригласил меня к себе в Сорренто, чтобы наметить в общих чертах программу будущего – как мы его тогда называли – Детиздата и поработать над письмом (докладной запиской) в ЦК партии об организации первого в мире и небывалого по масштабам государственного издательства детской литературы.

Когда же в 1934 году в Москве собрался Первый всесоюзный съезд советских писателей, Алексей Максимович предложил, чтобы мое выступление ( «О большой литературе для маленьких») было заслушано на съезде сейчас же после его доклада, как содоклад. Этим он хотел подчеркнуть значительность и важность детской книги в наше время.

Последнее мое свидание с Горьким было в Тессели (в Крыму) месяца за два до его кончины. Он передал мне намеченные им для издания списки книг для детей младшего и среднего возраста, а также проект раздвижной географической карты и геологического глобуса.

В следующем, 1937 году наша редакция в том составе, в каком она работала в предшествовавшие годы, распалась. Двое редакторов были по клеветническому навету арестованы. Правда, через некоторое время их освободили, но фактически прежняя редакция перестала существовать. Вскоре я переехал в Москву.

Редакция отнимала у меня много сил и оставляла мало времени для собственной литературной работы, и все же я вспоминаю ее с удовлетворением и с чувством глубокой благодарности к моим товарищам по работе, так самоотверженно и самозабвенно преданных делу. Этими товарищами были замечательный художник В. В. Лебедев, талантливые писатели-редакторы Тамара Григорьевна Габбе, Евгений Шварц, А. Любарская, Леонид Савельев, Лидия Чуковская, З. Задунайская.

Кукрыниксами – М. В. Куприяновым, П. Н. Крыловым и Н. А. Соколовым.

Сатирические стихи послевоенных лет были обращены, главным образом, против сил, враждебных миру.

Делу мира посвящен и текст оратории, который я напи сал для композитора Сергея Прокофьева. С ним же я работал над кантатой «Зимний костер».

И наконец, в 1962 году впервые вышла моя «Избранная лирика».

Сейчас я продолжаю работать в жанрах, в которых работал и раньше. Пишу лирические стихи, написал новые детские книги в стихах, перевожу Бернса и Блейка, работаю над новыми статьями о мастерстве, а в последнее время вернулся к драматургии – написал комедию-сказку «Умные вещи».

С. Маршак

Ялта, 1963

Произведения можно отнести к таким жанрам:

Поделитесь своими впечатлениями с нашими читателями

velib.com


Смотрите также